Daily "Columbine"

Весь этот мир состоит из непростых вещей. Это тот случай, когда сложное не есть совокупность простого.

Наверно, в мире очень мало людей, которым незнакомо название школы «Колумбайн». После произошедшей в 1999 году трагедии это слово стало нарицательным. 20 апреля 1999 года два ученика высшей школы – Эрик Харрис и Дилан Клиболд – совершили нападение на остальных учеников и персонал. 37 раненных, из них – 13 смертельно. После произошедшего сами нападавшие застрелились.

Однако не сам факт расстрела заставил меня задуматься. Сьюзан Клиболд, мать Дилана, выступила в ноябре 2016 года на TED’е. Тема ее выступления буквально звучала как «Мой сын был стрелком Колумбайна. Вот моя история». Сьюзан прямо рассказала о пережитом ее в 1999 году и в последующие годы. Основной мотив ее выступления – психическое здоровье людей. После 1999 года Сьюзан разговаривала с множеством специалистов и людей, склонных к суициду, и пришла к выводу, что убийства, совершаемые подобными людьми – это не желание убивать, это желание, в первую очередь, умереть. Близкие зачастую могут не подозревать о том, что творится в душе у их родного человека.

Как часто мы избегаем разговора на столь сложную тему? Почему слово «депрессия» стало для нас синонимом повседневности и никто не задумывается о том, что это серьезный диагноз, это нарушение психики, а вовсе не чувство усталости, накопившееся к концу дня?

«Каждый раз, когда меня спрашивают: «Как ты вообще могла не знать?» -  это будто удар под дых. В этом вопросе звучит осуждение, и оно возвращает моё чувство вины, которое, независимо от количества сеансов терапии, я никогда не смогу полностью ликвидировать. Но вот что я поняла: если бы достаточно было любви, чтобы помешать склонному к суициду человеку причинить себе вред, самоубийств почти бы не было. Но любовь — это ещё не всё, и самоубийств очень много». (с) Сьюзан Клиболд

Возможно, это губительная черта именно российского общества. Нам проще держать все внутри себя, напиваться до беспамятства и разговаривать с незнакомцами в поезде, чем заплатить деньги за прием у психотерапевта и получить помощь. Я давно размышляю об этом, но не понимаю, как с этим бороться. Если у меня болит зуб, я иду к стоматологу. Если у меня падает зрение, я посещаю окулиста. Если я чувствую, что близка к покупке оружия, которое прервет мою жизнь и жизни других людей – это ли не сигнал к посещению врача?

Близкие могут не видеть происходящего с вами. А если и видят – не знают, как бороться. Не доходите до крайностей.

«Любовь – это еще не все».

P.S.: ссылка на выступление Сьюзан.

http://www.ted.com/talks/sue_klebold_my_son_was_a_columbine_shooter_this_is_my_story/transcript?language=ru

О неизменном и не изменяющем

«Если ты смеешься, — он говорил, — я праздную,

Если ты горюешь – я соболезную».

Вера Полозкова

Если бы ты спросил, что неизменно делает меня счастливой, я бы сказала «кофе и собаки». Ты бы шутил, что такая я сильная и независимая, а как же вино и коты? А я бы очень серьезно отвечала, мол, оставь это другим девочкам. Было и много вина, и много кошек, и это не принесло счастья. Вино оставляло кислое послевкусие и похмелье с утра, кошки – царапины на руках и комплекс неполноценности от того, что какая-то кошка не хочет мурлыкать под моей рукой.

С собаками и кофе все иначе. С кофе начинается утро, продолжается день, становятся выносимыми вечер и ночь. Кофе терпкий, горячий и может заставить мои глаза раскрыться, а разум – начать работать. Он легко поддается  руке, в нем бурлит жизнь, и ты вбираешь это чувство в себя. Сотни рецептов кофе, после которых на следующий день не будет болеть голова и не будет мучительно стыдно.

Собаки. Самая большая радость и самая большая боль. Огромное чувство счастья, полноты жизни и веры, что все не напрасно. Лучший антидепрессант и лучшее профилактическое средство от всех болезней. Пример верности и преданности, которые есть в твоей жизни в лучшем случае (господи!) ничтожные пятнадцать лет, но остаются в памяти на всю жизнь, как утраченный идеал. Они стремятся к твоим рукам, не гуляют сами по себе, но остаются рядом с тобой, как со своим миром. Миром, который они делают лучше одним своим присутствием.

Вот это и есть счастье.

Если бы ты удивился, что нет в этом списке людей, я бы удивилась в ответ. Ты же спрашивал о неизменном. Как это относится к людям? 

  

Глазами младенца

    Когда мне становится нестерпимо плохо, в душе поселяются сомнения, как тут не вспомнить Холли Голайтли, говорившую, что в такие дни у нее на душе крысы скребут? Героиня романа Трумена Капоте всегда отправлялась в таких случаях в магазин Тиффани. Мне же подобная роскошь недоступна, да и сама мысль испытать спокойствие в ювелирном магазине, когда со всех сторон тебя окружает блеск камней, металлов и кричащих ценников кажется мне пугающей и абсурдной. Как можно было давно понять, в дни, когда на душе крысы скребут, я находила умиротворение в книгах - доступном мне с детства "магазине Тиффани". 

    Если говорить о детстве, то с какого-то момента жизни я стала завидовать каждому ребенку. У детей все гораздо проще. Их не сдерживают условности, воспитание, мораль, закон и пр. По большей части мир для них очевиден, и в каждом поступке или событии они видят простой смысл, не усложняя все до невозможного, как это делают взрослые. Можно сказать, что именно дети гениально пользуются бритвой Оккама, сами не подозревая об этом. И порой, когда мне кажется, что мир вокруг меня невероятно усложняется, я пытаюсь хотя бы попробовать посмотреть на него детскими глазами. Удачней всего это получается делать через книги.

    Как правило, первая книга, содержащая безапелляционные детские высказвания по мнению большинства людей - это "Маленький принц" Антуана Сент-Экзюпери. Нет, нет, и еще тысячу раз нет! Для меня это скорее взгляды взрослого человека, выраженные путем детской непосредственности. И эти взгляды, бросаемые на мир, весьма печальны.

    Среди множества прочитанных мной книг я могу выделить лишь два произведения, написанных взрослым от лица ребенка так, что это не кажется надуманным, неискренним и претенциозным. Эти книги вселяют в меня тепло и надежду тогда, когда черпать их больше неоткуда. Одна из них широко известна и сегодня признается классикой. Вторая не столь популярна и известна скорей русскоязычному читателю. Но обе они позволяют взглянуть на этот мир глазами ребенка.

    Первое произведение - это "Убить пересмешника" Харпер Ли. Книга, которая не нуждается в представлении, и содержание которой известно практически всем.Мы можем взглянуть на американский Юг 30-х гг. XX века глазами детей - Джима и Джин-Луизы Финч, чей отец - Аттикус Финч - является адвокатом и ведет громкое дело, выступая защитником афроамериканца, обвиняемого в изнасиловании белой женщины. Невероятно сложная проблема, на которую смотришь детскими глазами, приобретает простой смысл. И вот понятие человечности уже перестает быть пустым звуком.

    Я люблю этот роман не только за красоту слога, простоту изложения и то тепло, которое он поселяет в душе. Столь же прекрасна его экранизация 1962 года, где роль Аттикуса Финча исполнил нежно любимый мной Грегори Пек - Актер с большой буквы. Это 129 минут настоящего счастья - смотреть, как трепетно экранизировано столь сложное произведение.

"— Аттикус, — угрюмо сказал Джим. Аттикус приостановился в дверях.
— Что, сын?
— Что же они сделали, как они могли?
— Не знаю как, но смогли. Они делали так прежде и сделают еще не раз, и плачут при этом, видно, одни только дети. Спокойной ночи..."

    Вторая книга - недавно прочитанная мной повесть Ольги Громовой "Сахарный ребенок". Сама книга написана автором со слов ее знакомой, Стеллы Нудольской, которой было пять лет, когда ее отца объявили "врагом народа", а Стеллу с мамой отправили в лагерь в Киргии как членов семьи изменника Родины. Как правило, книги, рассказывающие о репрессиях в СССР, пронизаны болью и страданием. Читая их, ты ужасаешься, и все проблемы начинают казаться мелочными. Но эта повесть иного рода. В ней ты видишь проявления человеческого участия и доброты даже в те годы, когда донести на тебя мог самый близкий друг. Именно то, что книга написана от детского лица (да и представляет собой, по сути, запись реальных детских воспоминаний) дарит тебе надежду на лучшее и светлое.

"...Знаешь, когда у человека беда, то всегда кажется, что именно ему больнее и хуже всех на свете. Но за тысячи лет, что человек живет на земле, прошло много миллионов жизней. И такая же беда уже случалась с кем-то другим. От того, что ты это знаешь", твоя личная боль не становится меньше, но эти знания помогают не потерять надежду..."

    Однажды я услышала высказывание: "мы научили наших солдат воевать. Так давайте теперь научим их возвращаться с войны". Все мы вдруг стали взрослыми. Но, может быть, нам нужно научиться быть детьми?

Иллюзия.

Вас когда-нибудь охватывало чувство беспокойства или стыда за то, что вы делаете? И речь не о ситуациях, которые заведомо предполагают такие чувства.

Совсем недавно я задумалась о том, что я делаю вообще в жизни, и насколько хорошо у меня это получается. Все мы, так или иначе, пытаемся достичь самореализации в определенной сфере. Когда ты стоишь лишь в начале этого пути, все кажется решаемым, возможным и доступным. Перспектива полностью открыта. Но стоит сделать первый серьезный шаг (чаще всего длиной в несколько лет), как ты начинаешь понимать, что нет ничего абсолютно достоверного, решаемого и возможного. И перспектива буквально у тебя на глазах рассыпается множеством вопросов.

Для обычных, жизненных вопросов я выработала один критерий, который никогда меня не подводил. Если я чувствую, что в данный момент я все делаю правильно – значит, так оно и есть. Однако к сфере самореализации он вряд ли применим.

Так что же – делать второй шаг, третий и так далее по зыбкой почве в попытках нащупать тропу истины и понять, куда она приведет, или остановиться в тот момент, когда почва окрепла и не пытается уйти из под ног? Я не представляю, потому что не чувствую, что что-либо правильно. Я чувствую лишь беспокойство.

Признания в никуда

Когда все подводили итоги года, я лишь рассеянно наблюдала за этим процессом. Не потому, что сказать было нечего, а потому, что не хотелось никакой конкретики. Я слишком часто писала о конкретном человеке, или же конкретным людям, и только сейчас понимаю, что в этом не было ни капли смысла. Все мы разные, а моя жизнь не настолько важна в контексте мировых масштабов, чтобы ее события привлекли чье-то внимание.

А потому – основываясь на событиях ушедших лет (и особенно 2016-го) я смогла лишь что-то понять и оформить в обтекаемой форме. Наверное, это мои признания всем, кто их прочтет.

Мне страшно. И это первое, в чем я решила себе признаться. И я понимаю, что фраза «мне страшно» включает в себя слишком много и одновременно, почти ничего. Никакой конкретики – чего я боюсь? почему? Это просто приходящее состояние. Мне страшно. В обычные дни я бегаю туда-сюда, стараюсь сделать хотя бы что из своего вечно пополняющегося to do list, заранее зная, что скорость, с которой набегут новые дела, будет всегда больше скорости их выполнения. В хорошие, солнечные дни я улыбаюсь, занимаюсь спортом, читаю 2-3 книги одновременно. Но иногда я останавливаюсь, и мне становится страшно. Я кажусь себе слабой, начинаю бояться темноты, тишины, одиночества, того, что многого не умею или не знаю. А также того, что мой страх иррационален и все равно ничего не решит.

В продолжение – я многого не умею. Не умею, потому что не получается, потому что никогда этого не делала или потому, что не могу придумать себе достаточную мотивацию, чтобы научиться. И сложнее всего смириться с тем, что что-то ты не можешь освоить, и однажды все-таки придется попросить о помощи.

Несмотря на это – пробуйте больше нового. Зачастую в повседневной рутине мы просто не знаем, что способны делать нечто большее, чем обычно.

Третье. Еще давно мне об этом сказала старшая сестра, но осознала я только сейчас: «Очень просто жить для кого-то. А ты попробуй для себя». Когда-то я недоверчиво сморщилась в ответ. А сейчас понимаю, что так и нужно. Жить для кого-то очень просто, ведь, по сути, ты перекладываешь ответственность за все принятые решения в жизни. Потому что ты-то все делала правильно! Все для кого-то, но не для себя. По крайней мере, в эгоизме тебя не упрекнуть. А в нем и не нужно упрекать. Здоровая доля эгоизма – это то, что нам всем нужно для здравого смысла.

Далее – мир огромен. И меняется он гораздо быстрее, чем мы успеваем его познать. Я не сразу пришла к этому выводу, и он отнюдь не дает мне утешения, хотя я пытаюсь с ним смириться. В попытках охватить все разом ты не охватываешь ничего. Так что, наверное, лучше сделать меньше, но качественней, чем просто больше.

Итак, мир огромен. И глупо было бы думать (как когда-то я), что он ограничен несколькими людьми. Отсюда следующее – невероятные люди порой находятся рядом с вами. Просто вы их либо не замечаете, либо еще с ними не знакомы. Расширяйте свой круг общения, и вы увидите множество аспектов этого огромного меняющегося мира, потому что вы увидите его глазами других людей.

Стирайте рамки и ограничения. Субординация необходима в армии, но очень мешает в повседневной жизни. Вы – человек. Вас окружают люди.

Не превращайте людей в богов. Вознося их в своей голове на Олимп, вы тем самым лишаете их человеческих характеристик – чувств, эмоций, слабостей. Наделяете их непогрешимостью. И общаться с богами весьма трудно, потому что им можно лишь возносить молитву. Так что увидеть в человеке ум и даже гениальность, красоту и прочее – это дорогого стоит. Но не разменивайте ценность этого.

И последнее. Еще одна важная цитата одного очень дорогого мне человека: «принимай такие решения, чтобы потом не грызть себя из-за них изнутри». И если бы я прислушалась чуть раньше, то избежала бы многих бессонных ночей и бессмысленных слез. Некоторые решения могут казаться правильными лишь потому, что устраивают всех или большинство. А потому – будьте честны, в первую очередь с собой.

Вместо постскриптума – мой глобальный to do list на 2017:

1.      Выкинуть хлам из дома.

2.      Заменить мечты целями.

3.      Полюбить себя.

4.      ….

Элли.

И каждый раз – «тебе новый открылся путь»,

И с него уже никуда – не сойти, не свернуть.

Все окольные тропы забыты или разрушены.

Ты ведь годами не видела и не слушала.

Снова дорога из желтого кирпича.

Снова отбросить старое и начать.

Вновь пойти к Гудвину и отдать

Сердце,

кому нужнее.

Сила книги или сила любви.

Когда мой дедушка говорил родителям, чтобы не позволяли мне так много читать, они лишь смеялись. Читала я всегда запоем. Как только мама и старшая сестра устали читать мне книжки и научили меня этому, как только от напевания слогов я перешла к чтению, а потом и скорочтению - тут и начался мой конец. Я стала фанаткой чтения как процесса, поглощая любую информацию, изложенную словами – от надписей на заборах и бульварных газет до серьезной классики.

Обычно люди не говорят так о пристрастии к книгам. Скорее можно услышать хвастовство или гордость, которые подкрепляются количеством прочитанного. Однако иногда я вспоминаю слова дедушки и начинаю думать, что он был прав. Когда еще девочкой ты начинаешь читать в огромных количествах классическую литературу, твое мировосприятие меняется. Все знают сюжеты и героев великих романов. Непременным атрибутом их жизни служит любовь. Великая, всепоглощающая, которая разворачивается на фоне пейзажей старой Европы или России (что реже). Такая любовь, где нет места изменам и бытовым проблемам, проблемам с родственниками или учебой. Такая, где лишь великие препятствия могут помешать возлюбленным, которые лишь раз увидев человека, ни на минуту не сомневаются, что они созданы друг для друга.

И вот годами ты веришь в такую красоту, и даже убеждаешь всех вокруг, что она действительно есть, но однажды понимаешь, что этого не существует. И еще вчера ты начитанная, эрудированная девушка со своими принципами, а сегодня – девушка, живущая в XXI веке идеалами эпохи Возрождения, викторианской Англии или пуританской Америки. Еще вчера ты осуждала людей, насаждающих свои идеалы другим, а сегодня с ужасом понимаешь, что ты – одна из них. И что еще хуже – пытаешься убедить самых близких людей, что твои лишь убеждения верны.

Наверное, стоило с детства отдавать большее предпочтение авторам, которые пишут простым языком о простой жизни. О том, что в ней не бывает только черно-белых тонов, что каждое решение можно поставить под сомнение, что не бывает идеальных историй любви и идеальной жизни. Наверное, не стоило отбрасывать газету с криминальной хроникой и статистикой безработицы и хвататься за «Отверженных», «Собор Парижской богоматери» и «Айвенго».

Вот и совершается теперь ежедневный выбор – реальность, к которой нужно относиться очень просто, или же твои идеалы и убеждения, которые ты всегда считала вечными. Реальность, в которой мужчина и женщина не связаны друг другом и «свободные отношения» являются нормой, или твои идеалы, согласно которым мужчина и женщина идут рука об руку, смотря друг на друга и ни на кого более. Идеалы, согласно которым мужчине и женщине не может прийти в голову мысль о другом человеке.

Большинство считают, что идеалы должны оставаться идеалами, а жить нужно сегодняшним днем. Вот только очень сложно отбросить в сторону воспоминания о том, что вместо колыбельных мама читала стихи Марины Цветаевой, а ты еще девочкой просила маму читать стихи "про любовь".