Письмо провидца

Однажды ты испытаешь невообразимую тоску. Это не будет зависеть от погоды, хотя правильнее, чтобы на улице в этот день было пасмурно, дул холодный ветер и дребезжали стекла в оконных рамах. В такой день у тебя обязательно будут на исходе деньги, либо денег будет достаточно, но ты будешь бездумно их тратить под укоряющими взглядами бездомных на улицах и молоденьких продавщиц за стойкой. Вероятнее всего, накануне у тебя будет складываться абсолютно все, или напротив – твой мир будет рушиться на всех полюсах. Но выть твое сердце от тоски заставит не это. Ты найдешь фильм, который смотрел с тем самым, очень важным человеком – а человека уже нет. Умер, оставив свою физическую оболочку. Или же человек остался, а вот твоего друга в нем нет. Потом ты прочтешь удивительную книгу, которая будет обжигать страницами твои ладони, у тебя разболится горло от невыносимого желания поделиться ею… не с кем бы то ни было, а с тем самым, определенным человеком. А его нет. И вот ты хватаешь эту книгу, пытаешься рассказать о ней другим – и все не то. Люди не те, чувства не те, и книга, пока ты нес ее свет остальным, давно перегорела и кажется простой бумагой с отпечатками типографской краски.

В такие дни все утешаются по-разному: вино, игры, прогулки, слезы. Но все это лишь квазиутешение, его обезображенная форма. Так мы постоянно трогаем больное место, потираем его в надежде, что боль утихнет, отказываясь понимать, что чем больше трогаешь, тем больше болит. И хочется впасть в депрессию, задумчиво смотреть вдаль, отключить телефоны – но ты уже не можешь так поступить. На депрессию нет времени, по телефону ты ожидаешь очень важных звонков, а даль ты уже не рассмотришь – и зрение не то, и даль простирается не в той стороне, куда ты смотришь.

Лишь тогда, когда подобное тоскливое настроение нахлынет на тебя, ты станешь чуточку человечней. И начнешь понимать этот мир чуть больше, и сочувствовать ему – безумному старику, повидавшему так многое. Простишь ему его причуды, и успокоишься, поняв, что твоя боль – лишь частица пыли в солнечном луче, озаряющем и дающем тепло. И ты снова начнешь улыбаться – робко, будто пробуя, возможно, перед зеркалом. Но ты начнешь. И мир начнет. И все вновь обретет начало.