Место любви не у смертного одра?

Они сидели обнявшись, смеясь и открыто

называли друг друга самыми нежными

именами, не страшась больше гнева богов.

Город под ними корчился в предсмертных

судорогах.

«Без благословения церкви», Р.Киплинг

    Я никогда не верила, что какое-либо короткое произведение может меня потрясти так же, как объемный роман. Однако высшие силы надо мной посмеялись и после 15 минут, затраченных на чтение, у меня трясутся руки от волнения и накатились слезы. Я говорю о творчестве Редьярда Киплинга.

    Какие ассоциации возникают с именем автора в первые секунды? Конечно же, история о Маугли, известная нам с детства. И потому творчество этого автора большинством воспринимается как детская литература, так как с остальными произведениями мы не знакомы и часто даже не знаем об их существовании.

    Однако всего несколькими страницами Киплинг сумел опустошить. Не отрицаю, что я впечатлительна; но все-таки уже не всякая книга может меня потрясти. С возрастом я становлюсь все притязательней, и большинство книг остаются либо недочитаны мной, либо попросту не оставляют след в памяти и душе.

    Итак, речь идет о короткой повести «Без благословения церкви». Я начала читать ее от скуки, и искренне считала, что это будет типовое произведение с красавцем-мужчиной, наивной девушкой. Думала увидеть историю соблазнения и от души посмеяться. Видимо, за это Бог, дух Киплинга, космос и прочие силы меня наказали.

«История английского служащего в Индии Холдена, выкупившего у матери индианку Амиру. Отношения с наложницей переросли в светлое и чистое чувство – любовь. Амира обожествляет Холдена, называет себя его рабыней и всей душой ненавидит «белых женщин, которые хотят украсть крохи любви господина». У Холдена и Амиры рождается сын, Тота, однако лихорадка уносит его жизнь так же стремительно, как холера унесет затем жизнь Амиры. Холдена переводят на другое место службы, его дом, где он был счастлив с Амирой, сносят и на его месте строят дорогу…»

    Если бы мне нужно было кратко передать содержание, то я сделала бы это точно так, как описала выше. Но это лишь оболочка, внешняя сторона истории. А внутри – на нескольких страницах Редьярд Киплинг создает образы, не похожие на все те, что я видела в литературе ранее. В чем здесь дело – в авторских особенностях повествования, в непривычном для меня месте, где развиваются события (Индия), разные стороны жизни английских колонистов и индийцев, - я не берусь судить. Однако история мужчины и женщины, которые априори не могут быть вместе, и вынуждены жить «без благословения церкви» предстает здесь в новом свете. Это история семейного счастья и семейного горя, а не любви наложницы и господина. Но семья эта особенная. В каждой строке трепет и нежность; в каждом описании эпидемий и повсеместного горя – ужас, пробирающий до костей. И жизнь Амиры и Холдена, их семейный очаг посреди этого ужаса – как тот островок спасения, к которому мы прибегаем в трудные минуты жизни.

«- Не сохраняй от меня ничего, даже пряди волос. Она потом заставит сжечь их. Я почувствую этот огонь в могиле. Помни только, что я любила тебя и родила тебе сына. Ты скоро женишься на белой женщине – пусть; но первую радость отцовства ты уже испытал – ее больше не будет. Вспоминай обо мне, когда родится твой сын, тот, которого ты перед всеми людьми назовешь своим именем. Да падут его беду на мою голову…Я клянусь, нет бога, кроме тебя, любимый!»

……………………………………………………………………………………………………

«Дом снесут, а муниципалитет давно собирался проложить дорогу от берега реки, от места, где сжигают мертвых, до самой городской стены. Здесь пройдет дорога, и тогда ни один человек не сможет сказать, где стоял этот дом»

    Строительство дороги на месте дома…Новый путь, на который должен вступить каждый, чем дом опустел. Больше мне нечего сказать.

PS: Как историк, я бы еще добавила, что возможно названием автор хотел подчеркнуть то, насколько незначительно одобрение церкви и общества для настоящей любви и семьи, однако, делать этого не стану. Я очень боюсь спугнуть то трепетное чувство, поселившееся в глубине души после прочтения повести, и тем более боюсь уйти в дебри текстологического анализа.

Заря не зря, и я не зря

    Еще в школе меня мучал один вопрос. На каждом уроке литературы, посвященном выдающемуся поэтому, я думала: "Почему у каждого легендарного и признанного писателя и поэта была сложная жизнь, трагическая судьба и ужасная гибель?" Почему-то мы признаем человека великим посмертно. Как будто если писатель прожил светлую долгую жизнь, то его творчество не поднимает проблем морали и общественной жизни, да и самой Жизни в целом. В биографиях людей мы выискиваем самые темные моменты, которые дали толчок творчеству. И конечно же, находим, ведь еще со школы нам навязываются хрестоматийные образы великих людей.

    Да, к сожалению, мы признаем людей великими посмертно. Но тоже далеко не всех. П тех, кто был допущен в те самые школьные хрестоматии, которые служат основой знаний о высокой классике многим жителям страны.

    А я сегодня открыла для себя творчество потрясающего поэта с не менее трагичной, чем у всех образов поэтов из школьных учебников, судьбой - Аркадия Кутилова. Человека, который 17 лет бродяжничал, писал стихи на обрывках бумаги, в своем паспорте, на обратной стороне упаковки сигарет, обвинялся советской властью за диссидентсво, крамольные стихи, тунеядство и прочее. Да, Аркадий Кутилов не был идеальным человеком. Да, он совершал ошибки в жизни. Да, возможно сам виноват во всем, что с ним случилось. Но не таковы ли все наши русские поэты, которых мы изучаем еще в школе? Вот только почему-то одни из буквально вбиваются нам в голову, а другие остаются на задворках. Тело Аркадия Кутилова не востребовали в морге и место его захоронения долго оставалось неизвестным. Зато теперь его именем называют библиотеки, посмертно выпускают его стихи и ставят ему памятники. А люди, особенно омичи, которые видят исписанные граффити стены со строками "Заря не зря, и я не зря" и слышат эти строки, даже не знают, что это стихи того самого неизвестного и всеми забытого покойника, найденного в июле 1985 года в сквере около Омского транспортного института.

    Так грустно, что люди, не менее достойные занять свое место в наших сердцах, остаются забытыми еще при жизни. Но я надеюсь, что прочитав эту статью, кто-то из вас вобьет в поисковую строку своего браузера "Аркадий Кутилов стихи" и окунется в его поэзию, пропитанную любовью и надеждой, а также верой в жизнь.

Заря, заря, вершина декабря... 

В лесах забыт, один у стога стыну. 

Встает в тиши холодная заря, 

Качнулась чутко веточка-стрела, 

мороз, как бык, вылизывает спину.



запела гильза маленьким набатом...

и на поляну вымахнул сохатый... 
И, падая на землю из ствола, 

Не зря стволы пустеют в два оконца...
Заря не зря, и я не зря, и зверь!..
И, как прозренье в маленькую дверь, 
через глаза в меня входило солнце!

                       

                 

Poesy: Каждый оплакивает своих покойников

Каждый время от времени оплакивает своих покойников.
Думает – свечку поставлю и испеку блинов.
Может, приснятся снова, и может, будет спокойнее…
Только мне уже тошно от ожидания снов.
Я их не покойными вижу – мечутся, как при жизни.
Ужели и там, на небе, не будет душам спокойствия?
Бабушка медленно ходит, дед собирает вишню,
И все от земных привычек получают сплошь удовольствие.
И плачем мы по забытым и полустёршимся ликам,
Помня слова, привычки, но напрочь забыв лицо.
Помня в работе руки, но не слыша звенящих криков,
И ранит это, саднит, как девять грамм свинцом.
С каждым такое случается – все плакали по могилам.
Каждый забыть старался мертвых среди живых.
Господи, я не справлюсь, пожалуйста, помоги нам…
Только воспоминаний, Господи, не лиши.

Poesy: Путешествие по Вселенной

Могу сказать лишь одно - никогда не соединяйте в один коктейль диету, бессонную ночь, крепкий кофе и песни группы Nirvana. Иначе в голову придут странные стихи. Хотя мне нравится, когда внезапно из под моей руки выходит что-то легкое и нетипичное, хотя немного пугающее рационально мыслящих людей.

А если бы на планете остались лишь наркоманы,

Сладко курили бы травку и слушали Курта Кобейна?

А мы бы шагали дерзко, растянувши к черту карманы

И читали стихи, которые нам атмосферой навеяны.

И босиком по лужам, задыхаясь от запахов мути

Мы бежали бы с тобой к радуге и к синеглазым эльфам,

Ты бы дарил мне лилии, анютины глазки и лютики,

Я бы их принимала и делала тысячи селфи.

А после мы бы поехали на белом единороге

На море, в долину Шира, быть может, на остров Пасхи.

В старых развалинах церкви, что встретилась нам по дороге,

Мы бы поставили свечи и обвенчались в ласке.

А после катались по морю под алыми парусами

И рыбы – ужасно смелые – прыгали б из воды.

Ты бы смотрел наивными голубыми глазами,

А я бесстыдно-зелеными, оставляя везде следы.

Маленький принц (конечно, душой уже повзрослевший)

Нам бы махал приветливо, наблюдая  тридцатый закат.

А мы бы кричали до одури, горлом уже заболевшим,

Что барашек ест его розу, что пусть он посмотрит назад!

И было бы все красиво, сказочно и нереально,

И мы с тобой были б лучше, красивые и свободные…

Но мне и сейчас чудесно, хотя и немного банально.

Зато мы с тобой настоящие. Мы точно природные.

А если бы на планете остались одни наркоманы,

То нам с тобою пришлось бы срочно бежать с Земли,

Искать другую звезду с плантацией (мы ж кофеманы!)

И куда-то поставить кровать, что мы с собой привезли.

А может, нам и не нужно другой планеты и прочего?

Я знаю, без всяких наркотиков у нас дома раскинулась радуга.

Твоя девочка ночью пьет кофе, и бешено фразы строчит,

А все потому что она  умеет мечты угадывать.

О добродетели

    Давно задумывала эту статью, но всегда откладывала из-за внутренней неуверенности - а стоит ли? Ведь назвать меня истово верующей нельзя, но и осуждение религии и ее служителей - не мое. В итоге я решилась просто высказать свои впечатления.

    В конце августа судьба привела меня в католический собор. Никаких духовных предпосылок к тому не было, я посетила его как одну из достопримечательностей города. Уже пересекая ворота, я стала чувствовать опасения, что дальше них я не пройду, так как это храм, а я иду туда в шортах и легкой майке. Однако, к моему удивлению, никто меня не остановил и я спокойно вошла внутрь.
   
    Удивительное спокойствие, простота и красота, солнечный свет сквозь витражи по библейским сюжетам, белые лилии в вазах - все это и создает ту уникальную атмосферу, присущую церквям. Но, поскольку впервые я оказалась в католическом храме, все воспринималось иначе.

    Более всего меня удивила женщина, которая во внутреннем дворике поливала цветы. Увидев меня, она поспешила в храм, чтобы рассказать о нем, о здешних службах и приходе. И - внимание! - ни слова о моем внешнем виде. Лишь узнав, что мы хотим посетить вечернюю службу, чуть замявшись, попросила чем-нибудь прикрыть ноги. Это был один из самых светлых и теплых приемов в моей жизни.

    За месяц до этого я, как человек, выросший в православных традициях, зашла в православную церковь поставить свечу за близкого мне человека. Головного убора не нашлось, юбка была выше колен, но я была слишком расстроена, чтобы обратить на это внимание. Первое, что я услышала - злобное шипение старушек, которые за моей спиной произносили слова "богохульница" и "святотатство". Затем, когда перед иконой я начала ставить свечу, одна из них подошла ко мне и твердой рукой показала мне, как это делается, не забыв упомянуть, что в таком виде мне здесь не  место. Видимо, тот факт, что я стою перед иконой и плачу, не играл абсолютной роли.

    Я обещала просто высказать свои впечатления и я это сделала. Но тем не менее для меня до сих пор непримиримо противоречие - почему в храме чуждой мне религии я действительно чувствовала себя как в намоленном и  светлом месте, а в родном, казалось бы, мне храме, я встретила такое отношение, после которого нет желания возвращаться?

   

Poesy: Диалоги с городом

Что еще сказать...Люблю Омск.

И вновь встречаю с городом рассвет.

Теперь уж не ему, а мне не спится.

С утра ты мне не скажешь ни привет,

Не сваришь кофе с терпкою корицей.

Я носом не уткнусь тебе в плечо,

А ты не улыбнешься еле сонно.

Я стала забывать, как горячо

Во сне ты дышишь, пусть и монотонно.

И примостившись маленьким ребенком

Со мною город выпьет шоколад

Обычно приторный, а тут – солено-горький.

И город улыбнется невпопад.

Он рад бы мне ответить той заботой,

Когда мы с ним терпели его боль.

Но каждую минуту «а ты…кто ты?»

И каждый раз напоминать?.. Изволь.

Я не виню. Он просто впавший в детство,

Убитый горем, ласковый старик.

И друг от друга нам уже не деться –

Так близок стал его наивный лик.

Он крепко дорожит моей бессонницей,

Растроганный, он моросит дождем.

И как своей несчастнейшей невольнице,

Он тихо шепчет мне на ухо «Подождем»…

И слов я не найду, чтобы ответить…

Я подожду, дождусь, я знаю точно.

А город…он не осознал потери,

Он до сих пор влюблен в нее заочно

И ждет, что в клубах пара на вокзале

Вдруг промелькнет давно забытый лик.

И я заплачу. Он притих…Я  знаю –

Он лет уж сто затерт, забыт, поник.

И виновато обладая знаньем

Я  не решусь смотреть в его глаза.

Его легко убьет мое признанье,

И градом станет вдруг его слеза…

И мы сидим, мы терпим шоколад,

Мы ждем тебя, чтоб поделиться тайной.

На свете есть у каждого свой ад,

И каждому дано свое названье:

Гордыня, скука, бедность, полнота,

Наивность или дар пророчества.

А город, глядя прямо мне в глаза,

На выдохе листвою: «одиночество».

Poesy: Старый город

Как всегда, на самые глубокие размышления меня толкает подготовка к экзаменам. Окунувшись в атмосферу дореволюционной России, я вдруг подумала: сколько всего пережили и видели города, сколько тайн и воспоминаний хранят их дворы и переулки. И у каждого города была женщина, своей судьбой неразрывно связанная с ним. Так и родилось это стихотворение...

Старый город  голубых кровей

Мается бессонницей ночами.

Как и я, он ищет где теплей,

Как и я, в тебе души не чает.

Видит он из прошлого картины:

Офицеры, дамы, поезда,

Старые дома, балкон, лепнина,

Разоренье царского гнезда.

В клубах пара, в своих тихих мыслях

Город будто ночью обречен

Тяжким грузом на меня повиснуть,

Быть в мои объятья заключен.

Блеск и нищета, живая жила –

Ночью город тих. Седой старик.

Ночью уже не хватает пыла…

Ночью он судьбой своей поник.

Мы с ним выпьем терпкий сладкий чай,

Вместе встретим солнечный рассвет.

Вновь он оживет, и невзначай

Позабудет море крови, бед,

Расставанья, встречи, слезы счастья,

Крик и тишину, что навека...

Этот город знает, что пропасть он

Точно не сумеет никогда.

И старик, совсем по-детски вздрогнет

И уткнется носом мне в плечо.

У меня на памяти и строк нет,

Чтобы описать как горячо

Бьется сердце. Бьет ключом страданье

И усталость. Только все равно

Этот старый город без названья

Ливнем барабанит мне в окно…

Ты проснешься, спросишь, как спалось.

Ничего, наверно, не отвечу.

Только брошу мельком взгляд в окно:

Странный, хмурый и совсем не вечный,

Гордый – впрочем, как и все мужчины,

Город позабыл бесчеловечно,

Как дождем он плакал без причины,

Как страдал, что время скоротечно.

Хорошо, что крепко ты заснул,

И не слышал его тихой муки:

Этот город долго протянул,

Только с ней не выдержал разлуки…